Продолжаем экспериментировать с псевдодокументалистикой


Штатный историк «Морса» Яков Бондарев собирает информацию о городских праздничных гуляниях в разное время и фантазирует, как могли бы выглядеть дневники, письма и записки горожан. Мы опубликовали первую часть его сочинений в жанре мокьюментари — дневники курсистки Марии Виноградовой. Сегодня читаем письма студента, которому сегодня было бы около 60, если бы он существовал на самом деле.



 

 

Из переписки студента Антона Воробьёва и студента из ГДР Конрада Бранда, 1979 год. ©

 

Здравствуй, дорогой друг Конрад!

Пишу тебе в горячую пору — сейчас на носу экзамены. Готовиться почему-то не хочется. Сказывается усталость от бурного года. Где я только не побывал за минувшие двенадцать месяцев: на теплом рижском взморье, в горах Кавказа и в Киеве с бесподобной экскурсией. Потому-то, когда вспоминаю о пережитых приключениях года, то тут же теряю из внимания свои экзамены.

Перейду к делу. В своём последнем письме ты спрашивал, как отмечают Новый году меня в городе. Хочу рассказать тебе в двух словах о новогодних традициях. Ты знаешь, что новогодняя ель впервые была поставлена в твоей родной Германии? Но потом наши традиции немного разошлись. Насколько я знаю, в Первую Мировую войну нарядные ёлки были запрещены как часть чужеземной и вражеской культуры.

После Великой Октябрьской революции Новый год и Рождество, эти буржуазные и религиозные пережитки, перестали отмечать. Где-то в начале 20-х годов Рождество переименовали в «комсомольское рождество». Ты сильно удивишься, но в Курске эти чудные празднества длились три дня. В первый читали доклады и ставили антирелигиозные спектакли. Не знаю, как выглядели эти спектакли, но, думаю, это было забавное представление. Во второй день курские комсомольцы выходили на демонстрации по центральным улицам города. И, наконец, в третий день устраивали маскарад, шествие с факелами и сожжение икон. Знаю, для тебя эта мера чересчур жёсткая. Но пойми то чувство молодых, когда старый мир уничтожен, а новый предстоит построить совершенно по-другому.

С 1929 года празднование рождества окончательно отменили. И теперь в нашей стране это обычный рабочий день. Моя бабушка рассказывала, как холодными январскими вечерами по Курску ходили комсомольцы и смотрели в окна домов. Наверное, искали тех, у кого дома стояли ёлки. Но, к счастью, в 1935 в Харькове провели настоящую Новогоднюю ёлку! Праздник стал детским. Потом была война. На новогодних открытках Дед Мороз бил фашистов и помогал перевозить артиллерийские снаряды.

На целых 4 года стало не до веселья, пока в 1947 году 1 января не объявили выходным и праздничным днём.

Рождественская ёлка, или как её начали называть Новогодняя, получила новые ёлочные игрушки. Теперь ель короновали не Вифлеемской шестиконечной звездой, а советской, состоящей из пяти красных лучей. В некоторых семьях на верхушку надевали декоративные пики. У нас до сих пор такая! А ещё немало солдатиков, серпов с молотами, разноцветных шаров с портретами Ленина и Сталина.

В 60-е наладили советское фабричное производство и стали выпускать космические корабли и космонавтов. К слову сказать, вместе с письмом, я получил твою ёлочную игрушку! Она просто великолепна! В ответ я послал тебе несколько игрушек из цветной ваты. Такие игрушки начали делать именно в 60-х годах.

Примерно с этих пор коллекционеры начали собирать «дофабричные» игрушки, сделанные вручную — они ценятся у нас гораздо выше. Если есть возможность, вышли мне, пожалуйста, какую-нибудь старинную ёлочную игрушку.

А сейчас мне снова нужно приниматься за повторение билетов. Конрад, желаю тебе в новом году здоровья, счастья и удачи! Надеюсь, тебе понравятся те игрушки, которые я тебе выслал. До новых писем!


КОЛЛАЖ:

СВЕТЛАНА СКОБЛИКОВА

Поделиться